Один князь женился на прекрасной княжне и не успел еще на нее наглядеться, не успел с нею наговориться, не успел ее наслу­шаться, а уж надо было им расставаться, надо было ему ехать в дальний путь, покидать жену на чужих руках. Что делать! Говорят, век обнявшись не просидеть.

Много плакала княгиня, много князь ее уговаривал, заповедо­вал не покидать высока терема, не ходить на беседу, с дурными людьми не ватажиться, худых речей не слушаться. Княгиня обеща­ла все исполнить. Князь уехал; она заперлась в своем покое и не выходит.

Долго ли, коротко ли, пришла к ней женщинка казалось — та­кая простая, сердечная!

— Что, — говорит, — ты скучаешь? Хоть бы на Божий свет поглядела, хоть бы по саду прошлась, тоску размыкала, голову про­студила.

Долго княгиня отговаривалась, не хотела, наконец подумала: «По саду походить не беда» и пошла.

В саду разливалась ключевая хрустальная вода.

— Что, — говорит женщинка, — день такой жаркий, солнце палит, а водица студеная — так и плещет, не искупаться ли нам здесь?

— Нет, нет, не хочу!

А там подумала: ведь искупаться не беда! Скинула сарафанчик и прыгнула в воду. Только окунулась, женщинка ударила ее по спине:

— Плыви ты, — говорит,— белою уточкой! И поплыла княгиня белою уточкой.

Ведьма тотчас нарядилась в ее платье, убралась, намалевалась и села ожидать князя.

Только щенок вякнул, колокольчик звякнул, она уж бежит на­встречу, бросилась к князю, целует, милует. Он обрадовался, сам руки протянул и не распознал ее.

А белая уточка нанесла яичек, вывела деточек, двух хороших, а третьего заморышка, и деточки ее вышли — ребяточки; она их вы­растила, стали они по реченьке ходить, злату рыбку ловить, лоску­тики сбирать, кафтаники сшивать, да выскакивать на бережок, да поглядывать на лужок.

— Ох, не ходите туда, дети! — говорила мать.

Дети не слушали; нынче поиграют на травке, завтра побегают по муравке, дальше, дальше, и забрались на княжий двор.

Ведьма чутьем их узнала, зубами заскрипела; вот она позвала деточек, накормила-напоила и спать уложила, а там велела разло­жить огня, навесить котлы, наточить ножи.

Легли два братца и заснули, — а заморышка чтоб не застудить, приказала (им) мать в пазушке носить — заморышек-то и не спит, все слышит, все видит.

Ночью пришла ведьма под дверь и спрашивает:

— Спите вы, детки, иль нет? Заморышек отвечает:

Мы спим — не спим, думу думаем, что хотят нас всех пореза-ти; огни кладут калиновые, котлы высят кипучие, ножи точат бу­латные!

— Не спят!

Ведьма ушла, походила-походила, опять под дверь:

— Спите, детки, или нет? Заморышек опять говорит то же:

Мы спим — не спим, думу думаем, что хотят нас всех поре-зати; огни кладут калиновые, котлы высят кипучие, ножи точат бу­латные!

Что же это все один голос? — подумала ведьма, отворила потихоньку дверь, видит: оба брата спят крепким сном, тотчас об­вела их мертвой рукою — и они померли.

Поутру белая уточка зовет деток, детки нейдут. Зачуяло ее сердце, встрепенулась она и полетела на княжий двор.